Правильнее было бы — «судебные экспертизы по делам о нарушениях они сохраняют свой процессуальный статус) и даже как попытка воздействия.

Судебный эксперт: статус и требования

Мысталкиваемся с феноменом сформировавшегося классового сознания, в которомосознанные государственной бюрократией собственные интересы противопоставляютсяинтересам общества, (директор Института социологии РАН М. Горшков)

 Мыпривели эту цитату для того, чтобы вы могли понять мотивы, которымируководствуются современные чиновники и которые являются основной движительнойсилой в их нормотворческой и правоприменительной практике. Чем больше чиновникговорит о государственном интересе — тем больше в предлагаемых реформах еголичного интереса. Ярким примером тому в Украине является государственноерегулирование судебно-экспертной деятельностью, которое за годы независимостистало более бюрократичным и от того менее демократичным, нежели было втоталитарном Советском Союзе.   

В процессуальномзаконодательстве УССР вообще не было понятия судебный эксперт. Действовавшие натот момент процессуальные кодексы (ГПК, КПК и АПК) оперировали понятием«эксперт». При этом каких-либо специальных законов, регулирующих деятельностьэкспертов в этих процессах, кроме вышеупомянутых кодексов, не было.  Неизвестно кому из украинских чиновников (илидепутатов) пришла в голову мысль о том, что к процессуальной регламентациинеобходимо добавить еще и специальный закон, который бы регламентировал самуобласть экспертного обеспечения правосудия. При этом, принятый в 1994 году ЗаконУкраины «О судебной экспертизе» создал больше проблем, чем было до егопринятия.

Так, до1994 году не было специальной процедуры аттестации экспертов, которые неработают в штате государственных экспертных учреждений. Любой специалист,обладающий специальными познаниями в той или иной области, мог быть привлечен вкачестве эксперта судом, лицом, осуществляющим предварительное (сейчас,досудебное – прим. авт.) следствие или органом дознания. В практике автора этойстатьи были случаи, когда ему, как следователю органов внутренних делприходилось привлекать в качестве экспертов, инженеров по безопасностидорожного движения, инженеров-экспертов СТО и даже председателя городскогонумизматического общества. Причем, эти специалисты автоматически получалистатус эксперта (в смысле современного украинского законодательства — «судебногоэксперта») после вынесения следователем двух процессуальных документов:постановления о назначении судебной экспертизы с указанием лица, которомупоручается ее выполнение и протокола об ознакомлении этого лица с правами иобязанностями эксперта. Так было до 1994 года.

В 1994году кому-то в голову пришла далеко идущая, как потом оказалось, идея, основнойсмысл которой — законодательно регламентировать порядок подготовки и аттестациилиц, желающих получить статус судебного эксперта. После этого, понятие«судебный эксперт» постепенно перетранформировалось из процессуально-статусногов квалификационное. Если ранее данное понятие обозначало процессуальный статуслица, обладающего специальными познаниями, то с введением законодательно регламентированногопорядка аттестации таких специалистов, понятие «судебный эксперт» сталообозначать, прежде всего, подтвержденную государственным органомсоответствующую квалификацию.

Прикажущейся прогрессивности такой трансформации, это нововведение сталокатализатором кризиса, а затем и коллапса в судебно-экспертной области.  Основной причиной этому послужилонеосуществимое с точки зрения логики и здравого смыслы желание регуляторов«объять необъятное».  Сфера человеческойжизнедеятельности настолько обширна, что практически невозможно предугадать  в какой именно области знаний можетпонадобиться специалист, который бы помог суду решить тот или иной вопрос,требующий специального познания. В криминалистической практике были случаи,когда в качестве эксперта в уголовном процессе участвовал ремесленник, плетущийкорзины из лозы, или кузнец, изготавливающий хозяйственный инвентарь.  Стремительное развитие научно-техническогопрогресса привело к тому, что сегодня в судебных  процессах может возникнуть потребность вспециальных знаниях в области космоса и нанотехнологий. Применявшаяся всоветское время (без оглядки на факт наличия квалификационного свидетельствасудебного эксперта) процедура свободного привлечения судом в качестве экспертанеобходимого специалиста, позволяла без особых проблем разрешать такиеситуации. Созданная же в Украине после 1994 года система экспертногообеспечения правосудия, наоборот, сделала разрешение таких ситуацийпроблематичным и максимально забюрократизированным.  

Так, дляаттестации судебного эксперта той или иной специальности, по смыслу украинскогозаконодательства, необходимо: во-первых, наличие такой специальности вспециальном перечне, во-вторых, наличие не менее двух специалистов, которые быподтвердили уровень знаний своего коллеги, желающего такую специальность получить.В связи с этим возникают следующие вопросы: что делать суду, если такойспециальности в перечне минюста нет, а также – каким образом может бытьаттестован эксперт, являющийся единственным специалистом в своей области? Исамый главный вопрос – какую общественно полезную цель преследуют эти бюрократическиепроцедуры, если суд, к примеру, не сомневается в компетенции привлекаемого вкачестве эксперта специалиста? Даже оставленная законодателем лазейка,позволявшая ранее суду прибегать к услугам неаттестованного эксперта, в светепоследней редакции Закона Украины «О судебной экспертизе» также блокируется,так как часть 3 статьи 7 данного закона закрепляет требование обязательнойаттестации и регистрации используемых при проведении экспертиз методик. Такимобразом, даже привлечение судом уникального в своей области (и при этом, «нереестрового»)эксперта ставят под сомнение его выводы в силу того, что используемые имметодики должны быть вначале проаттестованы и зарегистрированы всоответствующем реестре методик.

Какговорится, здравый смысл здесь отдыхает. В силу последних новелл всудебно-экспертном законодательстве, тотальной аттестации подлежит все – дажеранее открытые и всеми признанные законы физики, математики, химии и другихотраслей науки.

К чемупривело желание «государевых людей» от судебной экспертизы регулировать всех ився, можно увидеть на ряде красноречивых примеров, показывающих абсурдность инелепость созданной ими регуляторной системы.
Так, даннаясистема позволяет «регуляторам», как бы по мановению волшебной палочки делатьиз «бездаря» специалиста высшей квалификации, коим, по логике вещей, и долженбыть судебный эксперт. Таким же образом, созданная система позволяет, водночасье, признанного всеми специалиста превращать в «ничто», аннулируя егоквалификацию судебного эксперта. Современная отечественная практика изобилуетслучаями, когда свидетельства экспертов, чьи имена известны не только вУкраине, но и за рубежом, были аннулированы сразу же после их увольнения из институтовсудебных экспертиз. При этом, по логике «регуляторов», для того, чтобы иметьправо продолжать и далее заниматься своей профессиональной деятельностью начастнопредпринимательской основе, этим людям необходимо пройти аттестацию исдать квалификационный экзамен. Причем, как правило, экзаменаторами являютсялица, ничем особым в данной экспертной области не отличившимся, а в ряде случаееще и ранее бывшими в «подмастерьях» у аттестуемых.

Помимоэтого, немаловажную роль в удержании «реестровых» экспертов в повиновении,играет система периодических переаттестаций, без которой свидетельства, азначит (по мнению чиновников-волшебников) и квалификация, теряют свою силу. Вряд ли кто-то из них будет вести себянезависимо и нейтрально, если ему позвонят из Минюста и попросят о конкретномрезультате те лица, которым эксперт завтра (или чуть погодя) будет сдаватьэкзамен, подтверждая, таким образом, свое права и дальше называться судебнымэкспертом.  

Не менееэффективным коротким поводком оказался и придуманный «регуляторами» контрактдля директоров научно-исследовательских институтов судебных экспертиз. Ввидусвоей непродолжительности (1- максимум 2 года), он оказался хорошиминструментом для давления на руководителей подчиненных Минюсту государственныхэкспертных учреждений.  При этом, изобретеннаячиновниками контрактная система, противоречит духу и букве Закона «О науке инаучно-технической деятельности», предусматривающего выборный характердолжности руководителя научно-исследовательского учреждения.

Из-занеуемного желания все контролировать и регулировать, чиновники Минюста идут напрямое нарушение ими же пролоббированного Закона «О судебной экспертизе»,статья 13 которого дает судебным экспертам право проводить экспертныеисследования для физических и юридических лиц на договорных основах. Так, дабыэксперты государственных экспертных учреждений не могли воспользоваться этимправом, в последнее время все чаще и чаще руководители этих учреждений создаютдля своих подчиненных различные препоны, как в виде незаконных приказов озапрете «совместительской» экспертной деятельности, так и в виде измененнойформы свидетельства судебного эксперта, прописывая в нем различного родаоговорки, не позволяющие использовать удостоверение в «неинститутских»экспертизах.

Благодарятакой практике, фактически оказались заблокированнымитранспортно-трасологические исследования, проводимые экспертами по запросузаинтересованных лиц, и прежде всего, страховых компаний. Ввиду постояннорастущей загруженности институтов судебных экспертиз, такие исследования всечаще в последнее время проводили негосударственные экспертные организации. Приэтом, из-за отказа минюста аттестовать по этой специальности экспертовнегосударственных структур, лишь использование институтских специалистовпозволяло каким-то образом удовлетворять растущий спрос на такие исследования.Дабы и эта золотая рыбка не проплыла мимо «заинтересованных регуляторов», былорешено не «пущать» государственных экспертов на вольные хлеба. Логикарегуляторов проста, как мир: хочешь работать вне института – получи «негосударственноеквалификационное свидетельство», но по транспортной трасологии ты его неполучишь, потому что данная специальность для негосударственных экспертов –закрыта. Прям как у почтальона Печкина — «Я Вам посылкупринес, но я вам ее не отдам, потому, что у вас документов нету».

Здесь,регуляторы используют во всю, ничем и никем, не обоснованную норму закона озапрете негосударственным экспертным структурам заниматься криминалистическимиэкспертизами. Что же такого страшного и тайного в криминалистическихэкспертизах, что ими нельзя заниматься никому, кроме государственных экспертов?И по каким, именно, признакам транспортная трасология сталакриминалистической? 

Еслиопределять криминалистическую экспертизу по виду процесса, в котором онапроводится (криминалистический – от слова криминальный), то экспертноеисследование, производимое не в рамках уголовного процесса, никаким образом подэтот критерий не попадает. Если же определять криминалистическую экспертизу повиду используемых ею методов (как это любят делать регуляторы от Минюста), товначале необходимо дать определение этим самым методам.

Скольконе рылся автор этих строк в интернете, но так и не смог найти определениекриминалистических методов исследования. В то же время, в предметекриминалистики четко описаны методы криминалистики, представляющие собойспособы познания действительности, изучения явлений и решения конкретных задач.При этом, эти методы полностью идентичны тем методам, которые используются влюбой другой области человеческого познания. Исключение представляют собойлишь, так называемые, технико-криминалистические методы, являющиеся результатоминтеграции естественно — научных, технических икримина­листических знаний. При этом, и эти методы, как известно, могутиспользоваться в экспертных исследованиях, по своему определению не относящихсяк криминалистическим исследованиям. Например, методы спектрографии, наряду скриминалистическими экспертизами, широко используются в физике и химии.

Ну и самый главный вопрос, на который у регуляторов вряд линайдется ответ. В чем именно кроется уникальность криминалистических методов,не позволяющая ими пользоваться экспертам негосударственных структур? Или захранение и использование спектрографа, микроскопа и других приборов,используемых криминалистикой, у нас в стране предусмотрена уголовнаяответственность?

Таким же образом, у минюстовских чиновников нет ответа и назарегулированный ими же «донельзя» вопрос о специальном высшем образовании дляэксперта. На вопрос автора этих строк о том, какое же специальное высшееобразование должно быть у эксперта, занимающегося дактилоскопией илибаллистикой, управление экспертного обеспечения правосудия ответило, что неимеет полномочий по толкованию действующего законодательства. Но это никак непомешало чиновникам того же управления в «сводобно-толковательной форме» (ниодин нормативно-правовой документ такой классификации не предусматривает)отнести транспортную трасологию к криминалистическим видам экспертиз.

Результатом чрезмерной чиновничьей активности судебно-экспертнаядеятельность зашла в логический тупик, примером чему служат, ставшие обыденнымявлением, нарушение процессуальных сроков, возникающие тут и там коррупционные скандалы,а также полный застой в области развития экспертной методологии.

Актуальность возвращения этой области в цивилизованное руслообуславливается также и принятым недавно новым уголовно-процессуальнымкодексом, заметно либерализовавшим процессуальный порядок назначения экспертиз,расширив при этом перечень субъектов, которым такое право предоставлено. Присохранении нынешней системы судебно-экспертной деятельности, новеллы нового УПКмогут остаться лишь декларацией, так как без расширения перечня субъектов этойдеятельности право защитника или самого обвиняемого назначить экспертизу будетзаблокировано перечнем «реестровых» экспертов, которых вряд ли можно назватьнезависимыми, несмотря на декларируемые в действующем «судебно-экспертном» законепринципы. Об этом мы уже достаточно много говорили выше. Единственно возможными исторически оправданным (коль мы так стремимся в цивилизованную Европу)является либерализация этой области путем отмены действующего Закона «Осудебной экспертизе». Ни в одной из стран Европейского Союза подобного законанет вообще. В Германии, например, судебным становится эксперт, приведенныйсудом к присяге. При этом, каждая из сторон процесса (как уголовного, так игражданского) может самостоятельно провести по делу необходимую экспертизу, аконкуренция нескольких экспертиз – является достаточно обыденным для судебнойпрактики Германии делом. Для удобства суд может, конечно же, воспользоватьсяодним из отраслевых реестров, в котором представлена информация о лицах,обладающих специальными познаниями (например, реестр торгово-промышленной илиремесленной палат). Тем не менее, сам факт нахождения в этом реестре не даетникаких преимуществ перед специалистами, которые в нем не значатся.

В Украине имеется масса общественных организаций и разного видаассоциаций, объединяющих специалистов той или иной области (например,оценщиков, аварийных комиссаров, сюрвейеров, лосс-аджастеров, аудиторов ит.д.), которые по определению могут давать суду свои заключения по вопросам,требующим специальных познаний. Поэтому, необходимо вернуть суду (и другимучастникам процесса) право выбирать себе эксперта, не загоняя их в прокрустоволоже реестров «заранее правильных экспертов».    

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: СУДЕБНАЯ ЭКСПЕРТИЗА — КАК ПОСТУПИТЬ? — Проходные баллы в Москве и Санкт-Петербурге

о судебной экспертизе и статусе судебного эксперта бюро судебной экспертизы – вид организации судебно-экспертной деятельности в форме.

В Раде предлагают определить правовой статус судебных экспертов

Парламенту предлагается усовершенствовать регулирование судебно-экспертной деятельности на законодательном уровне.

В Верховной Раде зарегистрирован законопроект №8223 от 3 апреля 2018 года о судебной экспертизе и самоуправлении судебных экспертов.

Инициатором законопроекта выступил Игорь Лапин.

Целью законопроекта является изменение подхода к системе проведения судебных экспертиз и повышение роли и статуса эксперта как процессуального лица. На сегодняшний день важно сформировать систему независимых от органов власти судебно-экспертных учреждений для обеспечения верховенства права и независимости правосудия. Для регулирования этих вопросов закона, принятого в 1994 году, сегодня уже недостаточно.

На сегодняшний день есть три основания для принятия нового закона о судебной экспертизе и самоуправлении судебных экспертов.

Во-первых, в стране продолжается судебная реформа, а судебная экспертиза является одной из составляющих судебной системы. После изменения процессуального законодательства появилась дополнительная потребность отрегулировать законодательство в сфере судебной экспертизы и представить соответствующий системный законопроект.

Во-вторых, практика проведения судебных экспертиз, запросы тех, для кого проводится судебная экспертиза, вышли за пределы действующего законодательства и регулируются подзаконными актами, решениями судов и разъяснениями органов исполнительной власти.

В-третьих, до сегодняшнего дня у судебных экспертов не налажена система самоуправления, и законодательством предусмотрена только зависимость судебных экспертов от органов власти в их работе. Такая ситуация неприемлема, учитывая специфику работы судебных экспертов и сам факт независимости судебной системы.

Законопроектом определяются составляющие, которые закладывают основу судебно-экспертной деятельности в Украине. Действующий Закон Украины «О судебной экспертизе» был принят 25 февраля 1994 года. Практика применения этого нормативного акта подтвердила необходимость и важность такого основополагающего правового регулятора отношений в сфере судебно-экспертной деятельности.

Однако сформулированные в указанном Законе нормы нуждаются не только в совершенствовании и уточнении, но и в формировании новой парадигмы принципов работы судебных экспертов. Прежде всего, это касается статей, которые закрепляют основные принципы осуществления судебно-экспертной деятельности, определяют статус судебных экспертов и обеспечивают их самоуправление.

Проектом Закона предлагается усовершенствовать регулирование судебно-экспертной деятельности на законодательном уровне с целью создания условий для надлежащего и эффективного экспертного обеспечения правосудия, в частности связанных с проведением судебной реформы.

Напомним, с 1 января 2018 года изменена стоимость судебных экспертиз. 

Верховная Радазаконопроектсудебная экспертизасудмедэксперты

Следите за самыми актуальными новостями в наших группах в Viber и Telegram.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Тактика назначения судебной экспертизы документов

Эксперта Надежду Бугрову, прославившуюся на деле «рюкзаков Авакова», в отношении которой открыто уголовное дело из-за.

Законное обеспечение

Contra factum non est argumentum.(Против факта нет доказательств)

Все новое, тем более новая область науки, начинается с рождения Идеи. Далее следует этап построения концепций ее развития и внедрения в практику. Последняя, как известно, является основным критерием истинности любой идеи. Далее создается методология…

…Семь лет назад на Украине родился совершенно новый вид судебных экспертиз — экспертиза объектов интеллектуальной собственности. Он уверенно встал на ноги и уже сделал свои первые шаги. Однако, как следует из публикации в «ЮП» № 51 (365) от 21 декабря 2004 года статьи Петра Крайнева «Судебная экспертиза интеллектуальных прав», «ходит» этот ребенок «не так» и явно «не туда», куда надо.

Если бы данная статья помимо негативной критики (не столько института судебных экспертиз как такового, сколько действующих судебных экспертов) содержала хоть каплю «креатива» — мы бы восприняли ее с благодарностью как очередной импульс для движения вперед. Но увы: опубликованный материал более похож на выдержки из книги жалоб без предложений, чем на аналитическую статью, посвященную задачам и проблемам института судебных экспертиз.

Поэтому, не принимая высказанные в наш адрес обвинения, мы хотим прояснить ситуацию — с тем, чтобы у юридической общественности Украины сложилось объективное представление относительно затронутых в статье г­‑на Крайнева вопросов. Для этого…

…вспомним, как все начиналось

Первые судебно-экспертные исследования объектов интеллектуальной собственности (ОИС) начали проводиться в Киевском НИИ судебных экспертиз Министерства юстиции Украины ­(КНИИСЭ) еще в 1998 году, а не в 2002-м, как утверждает г-н Крайнев. С 2002 года такие исследования стали проводиться Харьковским и другими ­НИИСЭ Минюста, а в ноябре 2004 года в Киевском институте была создана первая на Украине лаборатория судебных экспертиз объектов интеллектуальной собственности (СЭОИС).

За эти годы правоохранительные органы и суды ни разу не усомнились в квалификации экспертов упомянутых учреждений. Поэтому мы можем смело утверждать, что у г-на Крайнева нет никаких оснований обвинять нас в том, что мы имеем низкую квалификацию, а его утверждение о том, что квалификация экспертов «зачастую не в полной мере отвечает задачам, которые ставятся перед ними правоохранительными органами во время расследования преступлений и судами в процессе рассмотрения дел, связанных с защитой прав на объекты интеллектуальной собственности» просто абсурдно: она должна отвечать экспертно-квалификационным требованиям, а не задачам.

Не отметай опыт — дворником станешь!
А. Кощеев

Формирование экспертиз новых видов — нечастое явление, поэтому на первых порах основной корпус экспертов составляют привлеченные специалисты, что позволяет не только обеспечить потребности правоохранительных органов и судов в производстве экспертиз новых видов, но также — совместными усилиями специалистов и штатных сотрудников — создавать основы их методологии и методического обеспечения, правильно определять подходы к организации обучения судебных экспертов. Таким образом, привлечение внештатных специалистов является не просто положительным, а необходимым явлением.

Число СЭОИС, выполняемых штатными сотрудниками, постоянно растет, поэтому утверждение о том, что «львиную долю исследований этого вида проводят вне­штатные эксперты институтов», можно было признать правильным по состоянию на 1998‑1999 годы, но не сейчас, то есть г-н Крайнев не владеет соответствующей информацией или попросту не хочет представить объективную картину формирования корпуса экспертов, проводящих эти экспертизы.

Также г-н Крайнев выражает уверенность в нецелесообразности привлечения для проведения судебных экспертиз специалистов Государственного департамента интеллектуальной собственности Министерства образования и науки Украины (ГДИС) и патентных поверенных. Основной аргумент в отношении первых — специалисты департамента «являются заинтересованными лицами по спорам в сфере интеллектуальной собственности». В отношении вторых — их подконтрольность ГДИС, «который может существенно влиять на их деятельность».

Не показывай пальцем — покажи собой
Станислав Ежи Лец

Если исходить из предположения, что лица, имеющие отношение к системе охраны прав ИС, заинтересованы в исходе дел и, соответственно, не могут выступать в качестве судебных экспертов, то необходимо исключить какую бы то ни было причастность и г-на Крайнева к судебным экспертизам по ОИС, решения о регистрации которых принимались в период его нахождения на руководящих должностях в Гос­патенте — в период с февраля 1996-го по август 2000 года — в частности, когда он руководил Научно-исследовательским центром патентной экспертизы (НИЦПЭ).

Именно на основании решений НИЦПЭ были выданы охранные документы на такие товарные знаки, как «Прима», «Лотос», «Момент», «Аспирин», «Антистресс», ставшие предметом многочисленных судебных споров об их охраноспособности.

Презюмируя же заинтересованность действующих специалистов ГДИС и патентных поверенных в результатах проводимых ими судебных экспертиз, г-н Крайнев наносит ущерб их деловой репутации, что, по-видимому, должно получить надлежащую правовую и этическую оценку.

Не обошел он вниманием и штатных сотрудников действующих институтов, которым вынес следующий вердикт: «…даже авторитетные специалисты этой сферы, имеющие опыт работы по другим экспертным специальностям (например, трассо­логии), стараясь самостоятельно овладеть новым видом судебных экспертиз, не могут избежать в своих исследованиях принципиальных ошибок, которые в конце концов ведут к принятию судами неверных решений». Раз уж речь зашла об экспертных ошибках, позволим себе заметить, что далеко не все выводы тех немногочисленных экспертиз, выполнение которых проводилось или контролировалось г-ном Крайневым, были подтверждены при проведении повторных экспертиз.

Но возникают и другие вопросы. Какие именно «принципиальные ошибки» были обнаружены г-ном Крайневым в процессе «анализа»? Почему г-н Крайнев полагает, что украинские судьи настолько неквалифицированны, что заключения экспертиз «ведут к принятию судами неверных решений», учитывая, что суды не связаны заключениями экспертиз и принимают решения на основе полного и всестороннего рассмотрения всех материалов дела? И, наконец, главный вопрос — кто наделил г-на Крайнева полномочиями судьи над судебными экспертами, позволяющими ему делать столь безапелляционные заявления?

Закон Х.Л. Менкена: «Кто умеет делать — делает. Кто не умеет — учит»
Дополнение Мартина: «Кто не может учить — управляет».

Знаковым высказыванием, вызываю­щим сомнения в понимании г‑ном Крайневым методологических основ и задач судебной экспертизы, является следующее: «Доминирующие знания по другим экспертным специальностям приводят к тому, что экспертные исследования по вопросам интеллектуальной собственности перегружены техническими исследованиями документов — заявок на выдачу патентов и свидетельств, самих патентов, свидетельств, другой информацией, которая занимает несколько страниц. Как правило, для решения вопросов в сфере интеллектуальной собственности такие исследования излишни и не имеют никакого значения по делу».

Во-первых, в каких случаях и каким именно образом было установлено, что знания по иным экспертным специальностям являются именно доминирующими? Во-вторых, выражение «экспертные исследования по вопросам интеллектуальной собственности» является, по крайней мере, некорректным. Можно ли представить выражение: «экспертные исследования по вопросам убийства»? Конечно, нет. Правильнее было бы — «судебные экспертизы по делам о нарушениях прав интеллектуальной собственности». Выражение «экспертные исследования по вопросам интеллектуальной собственности перегружены техническими исследованиями документов», на наш взгляд, демонстрирует незнание общих методических положений проведения судебных экспертиз и системы последних. Как известно, эксперт обязан зафиксировать признаки поданных на исследование объектов и документов, что производится и путем описания этих объектов и документов в исследовательской части заключения. Иными словами, в заключениях СЭОИС приводятся не «технические исследования документов», а их описания. Понятие «технические исследования документов» относится к другому виду судебной экспертизы — судебно-технической экспертизе документов, имеющей совершенно иные задачи. Создается впечатление, что г-н Крайнев просто не понимает разницу между техническим исследованием документов и приводимым в заключениях судебных экспертиз описанием документов. При осмотре документов эксперт может выявить признаки, свидетельствующие о подделке документов (подчистке, замене листов и пр.). В этом случае, согласно, например, статье 42 Хозяйственного процессуального кодекса Украины (ХПК), эксперт обязан отразить эти факты в своем заключении. Соответственно, обосновывать выводы данными, приведенными в документе, вызывающем сомнение в подлинности, неправильно.

За неимением довода приводят цитату
Гельвеций

Приводимые г-ном Крайневым как доказательства «некомпетентности» экспертов цитаты из заключений СЭОИС вырваны из контекста, являются его «авторским» переводом с украинского языка и совершенно искажают смысл соответствующих разделов экспертиз. Например, г-н Крайнев цитирует заключение КНИИСЭ № 2329 за 2004 год: «Из числа населения Украины общее количество лиц, которые могут воспринимать латиницу, составляет 1,15 %». На самом деле речь в этом заключении шла о следующем: «К населению, которое может воспринимать обозначения, выполненные латиницей, учитывая национальное происхождение, можно отнести: поляков (0,4 %), венгров (0,3 %), румын (0,3 %), немцев (0,07 %), литовцев (0,02 %), чехов (0,02 %), словаков (0,02 %), латышей (0,01 %), эстонцев (0,01 %). Таким образом, из числа населения Украины общее количество лиц, которые могут воспринимать латиницу, составляет 1,15 %». В данном случае речь шла о том, какой части населения Украины национальное происхождение позволяет воспринимать латиницу.

Не ищи повод, а то найдешь причину!

Итак, г-н Крайнев выносит нам беспощадный приговор: «Но все-таки главной причиной повторных экспертиз по одному и тому же объекту права интеллектуальной собственности является то, что эксперты допускают большое количество ошибок. Это происходит вследствие отсутствия соответствующего опыта, а иногда и специальных знаний».

Позвольте, на основании какого системного анализа судебно-экспертной практики сделаны столь мрачные выводы и кому из нас вынесен столь безапелляционный приговор? Кого же из нас нужно срочно отстранить от экспертной практики? А главное, какие для этого есть основания, кроме горячего желания г-на Крайнева, конечно?

Практика показывает, что в действительности главной причиной назначения повторных СЭОИС является не «большое количество ошибок», а заявляемые одной из сторон, не удовлетворенной (по понятным причинам) заключением экспертизы, ходатайства о назначении повторных экспертиз.

В немалой степени назначению повторных СЭОИС способствовала практика рецензирования заключений экспертиз, к развитию которой был непосредственно причастен и сам г‑н Крайнев. Рецензирование, если оно проводится объективно и непредубежденно, — эффективное средство повышения качества экспертных заключений. Этически правильно было бы проводить такое рецензирование только после вступления судебного решения в законную силу и не высказывать в рецензиях утверждений, направленных на вызывание сомнений в квалификации экспертов, а тем более — о неправильности выводов. В судебной практике уже имеются прецеденты непринятия таких рецензий к рассмотрению, поскольку они являются лишь мнением не участвующих в деле лиц, не основанном на непосредственном изучении объектов экспертизы, а потому не способном служить основанием для оценки правильности выводов.

Однако г-н Крайнев позволяет себе совершенно безапелляционные утверждения в отношении выводов экспертиз по делам, судебное следствие по которым еще не закончено (например, по делу в отношении задач из учебников).

Высказывания об ошибочности выводов эксперта до вступления решения суда в законную силу могут рассматриваться как давление на экспертов (поскольку в этих случаях они сохраняют свой процес­суальный статус) и даже как попытка воздействия на суд, на который процессуальным законодательством возложена оценка заключения экспертизы. И, конечно, до вступления решения суда в законную силу любые высказывания лиц, не имеющих к делу никакого отношения, чреваты введением общественности в заблуждение.

Я попросил композитора: «Сыграйте, пожалуйста, свои сочинения, а я попытаюсь угадать, кто их автор»
М. Генин

Яркой характеристикой подхода г на Крайнева к вопросам защиты интеллектуальной собственности является его отношение к этой самой собственности. В его статье имеется текст: «Предмет любой науки — зеркальное отображение в научных определениях (понятиях, основах, принципах) закономерностей той объективной реальности, которую познает конкретная сфера научного знания. Без раскрытия объекта познания невозможно определить предмет науки, ее функции, структуру и систему. Это в полной мере относится и к судебной экспертизе по исследованию объектов права интеллектуальной собственности». А теперь обратимся к более ранней работе (Сегай М.Я. Судебная экспертология: объект, предмет, природа и система науки // В зб. «Теорія та практика судової експертизи і криміналістики», Вип. 3. — Харків: Право, 2003. — С. 25): «Предмет любой науки – зеркальное отражение в научных определениях (понятиях, основах, принципах, закономерностях) той объективной реальности, которую познает конкретная область научного знания. Без раскрытия объекта познания невозможно определить и предмет науки, ее функции, структуру и систему. Сказанное в полной мере относится и к формирующейся науке о судебной экспертизе» (курсивом выделены совпадения).

Исходя из «позиции авторского права», г-н Крайнев в своей статье утверждает, что для произведения достаточно того, чтобы оно было оригинальным или индивидуальным по своему характеру «…и выражало что-то присущее личности создавшего его, несло в себе ее отражение». Какое же отражение своей личности и какой «творческий вклад» г-н Крайнев внес в цитируемую выше часть работы профессора М. Сегая? Известно ли ему такое понятие, как плагиат? И, наконец, как может претендовать на какие-то ведущие позиции в СЭОИС человек, который не гнушается плагиата?

Если не можешь решить проблему — начни ею руководить
Роберт Шуллер

Особый интерес представляет высказывание г-на Крайнева в отношении отсутствия «централизованного методологического управления работой экспертов этого вида экспертиз», которое, по его мнению, «приводит к тому, что нередко по одному судебному делу назначается несколько экспертиз, выводы которых противоположны».

Вот! Наконец-то становится понятным, из-за чего весь огород городился: г‑ну Крайневу крайне необходимо именно централизованное методологическое управление работой экспертов в области ­СЭОИС. Что же следует понимать под таким централизованным управлением?

Методология судебной экспертизы как науки — это система наиболее общих принципов, положений и методов, составляющих основу этой науки. Так чем же в этом отношении собирается управлять г‑н Крайнев? Общими принципами науки? Использованием этих принципов в экспертной работе?

Понятие методологии трактуется и как учение о структуре, логической организации, методах и средствах деятельности. При этом различаются нормативная методология — то есть система определенных предписаний и норм, в которых фиксируются содержание и последовательность определенных видов деятельности, и дескриптивная методология, описывающая фактически выполненную деятельность. В «обоих случаях основной функцией этого знания является внутренняя организация и регулирование (выделение авторское. — «ЮП») процесса познания или практического преобразования какого-то объекта» (БСЭ, третье издание, 1974. — Т. 16. — С. 479).

Итак, г-н Крайнев призывает к централизованному регулированию или управлению процессами познания при производстве СЭОИС.

Имеются различные определения понятия «управление». В данной ситуации, поскольку речь идет об управлении работой экспертов, приведем следующее определение: «Управление — как функция — целенаправленное информационное воздействие на людей и экономические объекты, осуществляемое с целью направить их действия и получить желаемые результаты» (http://encycl.yandex.ru/).

Таким образом, «централизованное методологическое управление работой экспертов этого вида экспертиз», по сути, является целенаправленным информационным воздействием на судебных экспертов в целях получения желаемых результатов, что, соответственно, означает установление централизованного контроля над производством СЭОИС, обеспечивающим получение таких результатов. Установление подобного контроля объективно приведет к нарушению установленных законом принципов судебной экспертизы и монополизации производства СЭОИС.

И, соответственно, создание монопольного «специализированного центра судебных экспертиз по вопросам интеллектуальной собственности» является попыткой посягательства на предусмотренные статьей 4 Закона Украины «О судебной экспертизе» гарантии независимости судебного эксперта и приведет к нарушениям принципа состязательности, закрепленного во всех видах процесса, увеличению сроков досудебного и судебного рассмотрения дел и иным негативным последствиям.

Итак, если цель — монополизация производства СЭОИС — поставлена, нужно определить и средства ее достижения. Одним из таких средств может быть переаттестация судебных экспертов.

Начнем с утверждения г-на Крайнева о том, что «до 2002 года судами и правоохранительными органами в качестве экспертов к проведению исследований привлекались специалисты, не имеющие статуса судебного эксперта по вопросам интеллектуальной собственности. Разумеется, они не могли предоставлять квалифицированные заключения с соблюдением требований, установленных Законом Украины «О судебной экспертизе» и ведомственными нормами».

Прежде всего обращает на себя внимание незнание г‑ном Крайневым установленного процессуальными законами Украины порядка назначения судебной экспертизы и, соответственно, обретения конкретными лицами статуса судебного эксперта. Да будет Вам известно, господин Крайнев, что процессуальные законы Украины позволяют привлекать в качестве судебного эксперта любое сведущее лицо, независимо от аттестации и наличия высшего образования.

Второй примечательный момент — полное отсутствие логики. Если специалист не аттестован как судебный эксперт, то он не может дать квалифицированное заключение? Значит ли это, что, когда Вы были внештатным сотрудником ­КНИИСЭ и провели экспертизу по уголовному делу № 99730014 (заключение КНИИСЭ № 1020/1021 за 2001 год), то есть до введения экспертных специальностей, Вы дали неквалифицированное заключение? Или же для Вас это было «забавой или хобби в свободное от основной работы время»? Quod licet Jovi non licet bovi?!

Далее. Что значит «дифференцировать некоторые виды судебно-экспертных специальностей, связанных с охраной прав интеллектуальной собственности»? Ввести отдельные экспертные специальности по ОИС каждого вида? Например, «судебный эксперт по литературным произведениям», «эксперт по музыкальным произведениям» и т.п.? Абсурдно.

Четкое определение квалификационных требований, безусловно, необходимо и возможно только на основе создания теоретического базиса СЭОИС и программ подготовки экспертов. Почему же г-н Крайнев, зная, что до настоящего времени не сформировались теоретические основы этого вида экспертиз, не созданы методики судебно-экспертных исследований, не разработаны программы подготовки по всем экспертным специальностям, и ни разу не предложив экспертному сообществу ничего конкретного по указанным вопросам, призывает к переаттестации? Представляется, что читатель может ответить на этот вопрос самостоятельно.

Приведенные же г-ном Крайневым «основания» для переаттестации (придуманный им перечень «квалификационных требований» к экспертам и факты назначения повторных экспертиз) нормативно не определены и являются прямым посягательством на основополагающие принципы судебной экспертизы.

Таким образом, основным доказательством необходимости и нужности создания «специализированного центра судебных экспертиз по вопросам интеллектуальной собственности» является очевидная нужность его г‑ну Крайневу.

Подытоживая изложенное, можно прогнозировать, что если такие «прогрессивные» научно-методические и организационные подходы г-на Крайнева к институту судебной экспертизы ОИС получат соответствующую поддержку и подписанное 31 декабря 2004 года Виктором Януковичем распоряжение Кабинета Министров Украины № 984-р «О создании Научно-исследовательского центра судебной экспертизы по вопросам интеллектуальной собственности» будет реализовано в полном объеме, то украинское правосудие ждет «светлое» будущее довольно строгого режима, а проигравшим в судебных процессах недалекого грядущего сторонам останется лишь отнестись к своему непоправимо бесправному положению философски: «На свете счастья нет, а есть паек и доля» (Г. Малкин).

ПРОХОРОВ-ЛУКИН Григорийк.ю.н., завлабораторией СЭОИС Киевского НИИСЭ;
КИРИЧЕНКО Ирина, СИТЦЕВОЙ Валерий — внештатные сотрудники Киев­ского НИИСЭ, г. Киев

Поделиться

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Франшиза Федеральная Лаборатория Судебной Экспертизы

Минюст вернул статус судебного эксперта Надежде Бугровой, несмотря на привлечение к уголовной ответственности.